Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике

Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике
facebook.com  /  Анастасия Шевченко

Активистка «Открытой России» Анастасия Шевченко отдала тяжело больную дочь в детский дом и вспомнила о ней лишь после того, как оказалась под арестом.

На протяжении последнего месяца принадлежащая Михаилу Ходорковскому организация «Открытая Россия» (признана нежелательной на территории РФ) продолжает нагнетать обстановку вокруг возбуждения уголовного дела и помещения под домашний арест 39-летней активистки ОР Анастасии Шевченко. По мнению оппозиционеров, женщину якобы не отпустили из-под домашнего ареста к умирающей дочери. Однако, как отмечает издание Nation News, «факты», к которым апеллирует оппозиция, не до конца соответствуют действительности.

Диагноз

В день похорон дочери, 4 февраля, Анастасия Шевченко опубликовала статью под названием «Ворота на замке», описав весь ужас, который ей довелось пережить, когда «звери-следователи» не отпустили ее к умирающей дочери Алине. Разбираться в этом материале достаточно непросто ввиду трагических обстоятельств, которые предшествовали ее написанию. Но стоит отметить, что другая дочь Анастасии, Влада, оказалась недовольна написанным материалом, указав на то, что как минимум половина статьи не является правдой.

Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике
 / 

В тексте говорится, что Алина родилась в 2001 году совершенно здоровой. Но однажды у ребенка поднялась высокая температура, которая не спадала несколько дней. Обычное лечение не помогло, и маму с ребенком отправили на обследование в другой город. Там малышке поставили диагноз «менингоэнцефалит», о существовании которого Анастасия услышала впервые.

Однако на деле все обстоит несколько иначе. Алина действительно родилась в 2001 году, но при рождении у нее обнаружили трехкратное обвитие шеи пуповиной, из-за чего врачам пришлось делать кесарево сечение. Девочка родилась с сочетанным гипоксически-травматическим поражением ЦНС, церебральной ишемией второй степени, синдромом двигательных нарушений в виде парапареза, парезом кишечника. Фактически, ее рождение было чудом, и при рождении ей сразу же поставили первую группу инвалидности. Дальше дела обстояли еще хуже.

Согласно официальным документам, к пяти годам девочка не могла самостоятельно передвигаться, не воспринимала речь и не реагировала на внешние раздражители. Более того, она постоянно страдала от простудных и вирусных заболеваний и имела хронический бронхит. Все это привело к тому, что в июне 2006 года Анастасия Шевченко, родившая к тому времени вторую дочь, отказалась от Алины и передала ее в «Зверевский детский дом – интернат для глубоко умственно отсталых детей». Фактически, женщина отказалась от своего больного ребенка.

Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике
 / 

Брошенный ребенок

Отдав ребенка в место, где о нем хоть как-то будут заботиться, Анастасия Шевченко вспоминала о своей больной дочери, откровенно говоря, нечасто. Как гласят имеющиеся документы, в 2012 году она навестила Алину всего три раза, в 2013 и 2014 годах – по одному разу, а с 2015 по 2018 год появлялась в детском доме по два раза за 12 месяцев. Итого – всего 13 посещений за 7 лет, что очень мало для любящей и заботливой матери. При этом встречи с дочерью проводились не каждый раз, иногда Шевченко просто привозила медикаментозные и гигиенические средства.

Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике
 / 

Позднее на суде Анастасия Шевченко заявила, что посещала дочь гораздо чаще – женщина делала это в выходные, когда журнал посещений не заполняется. Но, увы, эти заявления оказались ложью: в учетном журнале предостаточно отметок, сделанных в выходные дни.

Политика вместо материнства

Вместо того, чтобы заботиться о собственном ребенке, Анастасия Шевченко все эти годы занималась политическим активизмом. Только в 2017 году она успела учредить отделение «Открытой России» в Ростове-на-Дону, поучаствовать в организации показа фильма про Немцова, раздеться догола на улице для акции «Обобрали до трусов», организовать флешмоб «Взятка Сечина» и многое другое.

А 2018 год и вовсе стал настоящим триумфом в политической карьере Анастасии Шевченко. В январе она возглавила штаб Ксении Собчак в Ростове-на-Дону на выборах президента России, а после этого занялась своими выборами в федеральный совет. Помимо этого она часто выступала на заграничных семинарах и вообще, что называется, не сидела без дела. Все это время ее родная дочь ежедневно страдала от страшных приступов бронхита, находясь всего в сотне километрах от Ростова.

Лечение за государственный счет

Казалось бы, подчиненная Михаила Ходорковского могла позволить себе тратить солидные средства на лечение больного ребенка. Однако по факту содержание Алины фактически легло на плечи государства, столь не любимого оппозиционеркой. Если до 2015 года она еще переводила в детский дом 25 % от своей копеечной пенсии, то после перестала делать и это.

Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике
 / 

При этом деньги у Анастасии всегда имелись, причем по ростовским меркам речь идет об очень больших суммах. Так, с апреля 2018, как только Шевченко избрали в федеральный совет ОР, она получала зарплату в размере тысячи долларов в месяц со счетов фирм-однодневок МБХ – European Choice (Франция) и Stichting (Амстердам). Фактически, всего за несколько месяцев она получила порядка семи тысяч долларов, из которых ни цента не потратила на лечение дочери.

Уголовное дело

Последнее обострение хронического бронхита у Алины Шевченко случилось 19 января 2019 года. Анастасия прекрасно знала об этом, однако в  детском доме она в тот день так и не появилась. Если просмотреть ее соцсети, то можно убедиться в том, что 19 января она разместила на своей странице целых три поста в поддержку задержанных по подозрению в сбыте наркотиков членов «Открытой России». О своей больной дочери же Анастасия не обмолвилась ни разу.

Впервые она вспомнила об Алине лишь 21 января – именно в тот день, когда активистку задержали по статье 284.1 («Осуществление деятельности на территории Российской Федерации иностранной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности»). Через два дня ее поместили под домашний арест, и именно тогда она начинает говорить о находящейся при смерти дочери.

Любопытный факт, о существовании Алины не знали даже ее самые близкие соратники по ОР. Например, глава регионального отделения в Краснодаре Яна Антонова на полном серьезе писала у себя в соцсетях о том, что Шевченко является матерью двоих, а не троих детей. Это довольно легко объяснить: сдача ребенка в детский дом на попечение государства не красит никого, потому Анастасия и скрывала этот факт своей биографии.

Пиар на гибели ребенка

Так или иначе все вскрылось 25 января 2019 года, в день, когда Анастасия вышла с ходатайством к следователю посетить медицинское учреждение, так как у нее болеет ребенок. 29 января девочку перевели из детского дома в Центральную городскую больницу города Зверево, а на следующий день – в реанимацию. В тот же день ходатайство Анастасии было удовлетворено, и она поехала в Зверево, где застала девочку еще живой. Но уже 31 января Алины не стало.

Активистка ОР Анастасия Шевченко отказалась от умирающей дочери в угоду политике
 / 

И сразу после этого, мать, которая за последние 7 лет видела своего ребенка лишь 13 раз, стала «узницей совести», разлученной государством с умирающей дочерью. А Зверевский детский дом, работники которого годами боролись за жизнь брошенного ребенка, теперь сталкивается с постоянными проверками.

Стоит отметить, что ни один из документов, приведенных в статье, не появился в материале Анастасии, который она опубликовала 4 февраля. Это легко объяснить: официальные данные просто сломают легенду, которую выстроила для себя оппозиционерка. Ведь именно благодаря ей по всей стране сейчас проходят протестные акции под общим названием «Марш материнского гнева».