Поляки Львовской области потребовали у Киева автономии

Вчера во Львове прошел форум местной польской общины. Одной из главных тем форума стала федерализация Львовской области: члены общины решили во что бы то ни стало добиться от Киева автономии для того, чтобы налаживать сотрудничество с Польшей.  Глава общины Сергей Лукьяненко оценил экономическую ситуацию в современной Украине как крайне негативную. По его мнению спасти регион, пребывающий в состоянии глубокой стагнации, может только дружба с Варшавой. Он также отметил, что «…Польша даст львовянам шанс реализовать себя».

львов

Сомневаться в этом не приходится. На фоне охлаждения отношений между Киевом и Варшавой, последняя наверняка окажет поддержку диаспоре в приграничной Львовской области.

По итогам встречи её участники отправили в Киев резолюцию с требованием предоставить региону экономическую автономию. О реакции украинского правительства на эту резолюцию пока ничего не известно.

В действительности, требования львовских поляков не лишены оснований. Экономика современной Украины стремительно деградирует со времён Евромайдана: так ВВП, стабильно росший с 2009 по 2013 годы, в 2014 году упал на 28%, а в 2015 – на 31%. Резко упал уровень жизни: до госпереворота минимальная заработная плата на Украине была в три раза выше, чем сейчас. Евросоюз, изначально обещавший поддержку порошенковскому правительству, отказывается от своих обещаний и оттягивает введение безвизового режима.

На фоне экономического кризиса усиливается политическая турбулентность: нынешняя власть Украины, изначально не пользовавшаяся большой популярностью, практически исчерпала кредит доверия, и сейчас среди различных политических сил активно обсуждаются идеи новой революции. В таких условиях усиление центробежных тенденций вполне объяснимо: жители страны (а там более регионов, соседствующих с относительно сытой Польшей) недовольны сложившимся положением дел и хотят перемен.

Материал подготовила Оксана Волгина

Один комментарий
  1. Написано летом 2014 года.
    Была осень 2015 года. Попался я глупо. Задремал в постели у Олеси и проворонил начало комендантского часа.
    Думал дворами проскочить, да через парк.
    Но у самого выхода из кустов вспыхнул мощный фонарь, и спокойный голос сказал – Стуй !
    Я тогда работал электриком в Домовой Управе (Хоть это удача) когда накрылся бизнес торговли автомобилями, пришлось вспомнить институтскую специальность. На удивление, отнеслись ко мне спокойно. Проверили документы, и
    кивнули на стоящий на дороге у парка микроавтобус. Через час нас таких бедолаг было уже с десяток и повезли нас до ближайшего отделения полиции. Быстрый обыск, документы то сразу отобрали, и пожилой ефрейтор отвел меня в камеру.
    Войдя, в тускло освещенной комнате я увидел с десяток человек лежащих и сидящих на
    нарах. В углу дремал явный бомж в рваном треухе и дырявой телогрейке. У разбитого окна, из которого задувал осенний ветерок, жалась прилично одетая девица,зыркая исподлобья карими глазами. В другом углу в кружок сидело несколько молодых
    парней, пускавших сигарету по кругу. Один говорил, остальные молча слушали.
    — У нас в Ганачевке работы толком никогда и не было. Земли колхозные бывший председатель под себя перевел.
    Свиноферму мехстанцию и зерновой ток местные алкаши разорили на цветмет. А зимой 14-го хлопцы позвали на Майдан, там вроде бы обещали по сто долларив в месяц. Поихалы мы с Миколой , на месте нас встретили надежные люди, приняли в сотню, дали палки, стали учить как Бертутов забивать камнями да бутылками с бензином. Кормили не то, что вкусно,
    но хватало. В конце мая позвонила сестра, сказала мамо совсем плохая, приезжай. Вернулся я как раз к похоронам, и
    те гроши, что на Майдане поднял как раз на похороны и поминки хватило. Сестра к мужу укатила во Львив, и остался я один в хате. Проснулся утром, включил ящик. А там говорят – Россия на нас напала. Вернулся у Киев, попросился в нацгвардию. Через
    неделю где-то погрузили нас на поезд и повезли в Днепропетровск. Выгрузили в лесу. Армейские палатки на 40 человек , сырые матрацы из свалянной ваты, из жратвы перловка иногда с тушенкой да потом американский сухпай подвезли. Учили автомат разбирать, собирать, да рожки на скорость набивать. Вечерами хлопцы гоняли в соседнюю деревню за самогоном. Раза три драки были с пьяных глаз, майор обещал перед строем расстрелять, да обошлось. Пару раз водили на стрельбы.
    Оказалось половина вообще в мишень попасть не может. Человек 10 втихую свалили по домам. После этого крендель из Правого Сектора с полчаса распинался перед строем, что дезертиров будет расстреливать, что надо ридну Неньку
    защищать. Числа 10-го погрузили в Камазы и повезли. Ехали часа четыре как тут начались вокруг «Грады» и мины рваться. В кузове из 20 человек сразу половина в хлам. Мыколе осколок сквозь каску прошел и аут. Кто смог выпрыгнули и в
    Подсолнухи, ноги мои ноги. Минут через 20 все кончилось. Собрались мы кто остался и решили двигать на запад. Тогда еще
    офицер был один, лейтенант. Математику на гражданке преподавал.
    Прошли мы километров восемь и к вечеру на какой-то сарай набрели. Утром там нас ополченцы и взяли с утра тепленькими.
    Панас тогда на посту заснул. Ну по мордасам мы конечно получили, затем построили нас в колонну и повели в плен. Хотя не повели, подогнали грузовик, погрузили и поихалы мы. Кому надо в больничке згрузили, дальше нас в спортзале какой-то школы в самом Донецке держали. Кормили не умереть, но кашей пузо набил и уже жизни радуешься. Особенно когда стали понимать, что везунчики мы. Не лежим двухсотыми в поле, а в сухости, сытые и живые. Кого-то родня приехала забрать, а я даже адрес сеструхи потерял. Конечно от авиаударов, и обстрелов в подвале школы прятались, там где раздевалки обычно в школьный год. К тому времени нас уже практически и не охраняли. Из оставшихся 30 бойцов нацгвардии человек пять были местные. Те
    практически сразу в ополчение ушли. Чуть погодя еще 8-10 тоже попросились искупить вину. А мы так, на хозработах, дров напилить для кухни, воды натаскать. В сентябре перемирие вышло, та обмен пленными, и вернули нас в ридну Украину. Домой не поехал, решил в Ровно остаться. Грузчиком на железке подрабатывал. Уставал сильно, чтобы как-то уснуть, без стакана самогона ни дня. Думал сопьюсь… Про отделившийся Юго-Восток и думать перестал, как про кошмарный сон постарался забыть. А когда поляки весной 2015-го заняли бывшие свои области по реституции, решил – Хрен вам, а не Украина. Собралось нас таких патриотов с полсотни. Командиром бывший полкан из СБУ. Разбил нас на пятерки, научил связи и паролям. Взяли мы по АКМ, гранатометы и опять в поля. Теперь уже мы стали польские колонны жечь, да гордых потомков шляхтичей в куски рвать. Вчера вот три БТРа сожгли да машин с продуктами сколько-то. Меня оглушило, потому и взяли. Говорю, же везунчик я, вот опять живой. Парень замолчал, затянулся сигаретой. Тлеющий огонек осветил обветренные скулы и лихорадочно блестящие глаза.
    Лязгнул замок двери – «Опанасенко на выход», раздался голос конвоира.
    Парень встал, попрощался за руку со своими собеседниками и вышел в коридор. В камере стало тихо. Только бомж в углу что-то бормотал. Минут через пять во дворе послышался звук шагов солдат идущих строем. Из окна ветер стал доносить обрывки польской речи. Затем все затихло и послышался вскрик -«Слава Украине!, Героям Слава !»
    практически сразу за ним раздалась команда – Оген ! Звук нестройного залпа разорвал ночную тишину. Сидящие в углу парни стянули с голов шапки, девушка у окна перекрестилась и отвернулась в угол. За окном светало, в разбитые стекла стал
    задувать первый снег. Была поздняя осень 2015 года.

Оставьте свой комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *